Бочка дегтя в ложке меда.
Константин появился дома только на следующий день к вечеру, усталый, но очень довольный тем, как повернулись события. Ему удалось вернуть Клару, она пообещала выкроить время и съездить с ним на недельку куда-нибудь в теплые края, отдохнуть. Ему даже не хотелось думать о том, как он будет объясняться с женой и что ей говорить. Если честно, он вообще не собирался что-либо обсуждать с Зоей. Терпела столько лет, еще потерпит, все равно живет, как у Христа за пазухой.

Тем большим сюрпризом для него было то, что и Зоя, в общем-то, не рвалась выяснять отношения. Она совершенно спокойно поздоровалась с ним, спросила, будет ли он ужинать, получила отрицательный ответ и ушла в детскую. Алина на приезд отца среагировала бурно, но скоротечно: вылетела ему навстречу, поинтересовалась, что он ей привез, услышала, что на сей раз ничего, потому что дела и вообще… И тоже убежала к своему обожаемому компьютеру.

"Тепло семейного очага", - иронически подумал Константин и отправился в свой кабинет, посмотреть, нет ли там важных сообщений, которые ему иногда присылали прямо на дом - минуя офис и любопытную секретаршу. Ничего особенно интересного не было, биржевые сводки и последние новости его тоже не заинтересовали и он спустился в гостиную: захотелось разжечь камин и спокойно посидеть, поглядеть на огонь.

Камин он разжег, но тут появилась Зоя, которая, судя по всему, уложила Алину спать и намеревалась посмотреть очередную лабуду (с точки зрения Константина) по телевизору. К его огромному изумлению, Зоя включила новостную программу.

-С каких пор ты интересуешься текущими событиями? - довольно дружелюбно поинтересовался он.

-А с каких пор ты интересуешься моей жизнью? - в свою очередь спокойно спросила Зоя.

-По-моему, естественно, когда муж интересуется…

Константин сам понял фальшь интонации и замолк.

-Да? Поздновато ты вспомнил про естественность. Кстати, и про то, что ты не только бизнесмен и любовник, но и муж.

-Что ты хочешь этим сказать? - побагровел Константин.

-Что я хочу развестись. Мне такой муж не нужен.

-В каком смысле? - тупо спросил Константин, ожидавший чего угодно, только не требования развода. - Что на тебя нашло?

-Не нашло, а ушло, - терпеливо разъяснила Зоя. - Терпение закончилось, ушло, утекло, а любовь… я уж даже и не вспомню, куда она подевалась и когда.

-Мы женаты двенадцать лет! А любовь…

-Любовь имеет обыкновение проходить быстрее, - закончила Зоя все так же спокойно. - Ты абсолютно прав, Костя, но вместо любви остаются уважение, привязанность, привычки, приличия, наконец. Короче, остаются супружеские отношения. У нас их нет. Подожди, я говорю не о постели, этот вопрос я вообще не собираюсь обсуждать. Дело в том, что я видела тебя там, на приеме, когда ты в зимнем саду…Ты говорил той женщине, что в ней - вся твоя жизнь. Хорошо. Я возвращаю тебе свободу и ты действительно можешь посвятить все своей избраннице. Можешь на ней жениться…

-Она не хочет… - начал Константин и снова осекся.

Да, сегодня явно не его день. Что ни скажет - все неудачно.

-Меня мало волнуют ее желания, - с легкой иронией сказала Зоя. - Мои занимают меня гораздо больше. А я хочу развода. Не волнуйся, тебя этот процесс не разорит. Надеюсь, мы договоримся спокойно, как цивилизованные люди.

Развод? Она хочет развода? С ума сошла, что ли? Или она думает, что будет продолжать вести прежнюю жизнь, только станет абсолютно свободной? Фитнесы-митнесы, бутики-шмутики, загородный особняк, драгоценности… Прямо счас! Да он ее просто выгонит с одним чемоданом и… Стоп, а Алина? Дочку-то куда? Вот чертова баба! И как покойно она об этом рассуждает. С адвокатом, что ли, успела поговорить?

-Нет, я еще не связывалась с адвокатом, - словно прочитала его мысли Зоя. - Адвокат - это раздел имущества, все нажитое супругами и прочая белиберда. Я знаю, что формально имею право на половину, но дело в том, что мне это не нужно. Я не хочу жить в этом особняке и подыхать от безделья, пока тебя нет, а Алина в школе или у бабушки. Мне не нужны дорогие тряпки и побрякушки. И сумасшедшие деньги мне тоже ни к чему. Прикинь, сколько ты можешь давать в месяц на содержание дочери, на том и порешим.

-А где ты будешь жить? - обалдело спросил Константин.

-Я думаю, тебя не разорит, если ты купишь нам с Алиной "двушку" в городе. Элитный дом мне не нужен, что-нибудь обычное, поближе к моим родителям. Если захочешь оставить мне машину, буду признательна, нет - перебьюсь.

Константин молчал, глядя в огонь. Помимо его воли, он думал не столько о морально-этическом аспекте развода, сколько о Зоиных условиях. Умна, ничего не скажешь. Упрись она, начни требовать, как это чаще всего бывает, половину, неизвестно, что бы из всего этого вышло. Впрочем, что значит - "упрись она"? Это ведь не он выступил инициатором развода. Вот если бы не он, а она запротестовала… Что ж, в их среде нравы простые, и она это знает. Поэтому сама хочет уйти и требования выдвигает более чем пристойные: никто не осудит, что супругу с ребенком на улицу выставил без копейки денег, никто не станет злорадствовать, что "дороже свободы ничего нет, и Задонский за свою заплатил по-максимуму".

"Двушка" в городе? Вполне реально. Не в спальном, конечно, районе, а в каком-нибудь тихом переулке в центре. Тысяч семьдесят с ремонтом. Тачку он ей, конечно, оставит, больше трех штук за эту машину никто и не даст, нечего жмотничать. Ну, и дочке… Тысячу в месяц Алине, пятьсот - Зое. Хочет жить скромно, пусть живет.

-Я свяжусь с адвокатом, - сказал он, наконец. - Полторы тысячи в месяц тебя устроят? Школу Алины, конечно, буду оплачивать я.

-Полторы тысячи меня устроят, - сухо отозвалась Зоя, - а школу оплачивать вряд ли придется. Будет ходить в обычную, рядом с домом. Я ее буду и отводить, и забирать, нет нужды возить ребенка с охранником через весь город. Да и зачем нам охранник? Бывшие жены никому не интересны, уж поверь мне.

-Значит, мы почти обо всем договорились. Поезжай завтра к риэлтеру, выбери квартиру, которая тебя устроит, я заранее согласен и на любой ремонт. Можешь забрать то, что понадобится из мебели отсюда или составить список и отослать моей секретарше. Квартиру получишь уже обставленную, машина останется у тебя. Учти: ты сама выбрала такой вариант и сама требуешь развода.

-Учту, - усмехнулась Зоя краем губ. - Хочешь, расписку напишу? Кровью, чтобы ни у кого ни малейшего сомнения не было в том, кто инициатор, а кто - жертва.

-Не смешно, - огрызнулся Константин. - Сегодня переночую в кабинете, а потом поживу в гостинице. Думаю, нам сейчас ни к чему регулярные встречи…

-Регулярные встречи? Нам? Ты абсолютно прав, дорогой.

Зоя почти весело рассмеялась и вышла из комнаты.

Но за дверью она сразу стала серьезной, а в свою комнату поднялась уже с вертикальной морщинкой между бровями. Слова - это, конечно, замечательно, но Константин по-видимому, находится в таком угаре любви к своей топ-модели, что все придется делать ей самой, Зое, и самой обо всем заботится. Что ж, надо привыкать. Очень скоро не будет ни домработницы, ни охранника, которого можно попросить что-то сделать, ни доставки на дом всего, чего только душа пожелает. Не будет дорогого спортивного клуба и посещения модных магазинов. И ведь самое интересное, что ей ни капельки не жаль всего этого великолепия.

Зато не будет бесцельных ожиданий по вечерам, бесконечной тревоги: сводки криминальных событий в столице всегда давали для этого достаточно поводов. Будет спокойная и размеренная, но очень своя, личная жизнь. Да и работу нужно будет поискать или курсы какие-нибудь по переподготовке. Бизнес - вещь зыбкая, а бизнес полукриминальный - тем более. Сегодня бывший супруг - мультимиллионер, а завтра, в лучшем случае, нищий, а в худшем - труп. Ему уже все равно, а бывшей семье приходится ох как несладко: сколько уж Зоя видела таких картин в своем окружении, а еще больше слышала леденящих кровь рассказов о таких случаях.

Впрочем, какая-то профессия у нее уже есть: французский язык. Есть личные вещи и украшения, на которые можно безбедно прожить несколько лет. Зачем ей, например, три шубы или пять вечерних платьев, одно шикарнее другого? Зачем бриллиантовая цепочка на шею и перстень с камнем карат в пятнадцать? Все это можно потихоньку, не привлекая внимания, продать. В общем, ей только тридцать пять, и она не пропадет после развода. Только нервы крепче будут.

Константин же смотрел в будущее далеко не с таким оптимизмом. На развод он согласился потому, что меньше всего хотелось сейчас тратить время на выяснение отношений. Успеет еще разобраться с нюансами, когда Клара будет по горло занята на своих дефиле или как там это называется. И жить он, конечно же, будет не в гостинице, это сказочка для Зои. Жить он будет с Кларой, у нее или в этом особняке или совсем в другом месте, какое она выберет. И конечно же, он убедит ее выйти за него замуж, уговорит, заставит, купит, наконец. Не было еще такой вещи, которой Константин Задонский не добивался бы, если очень этого хотел. Не было и не будет.

Следующие дни для Зои полетели, как бешеные. Дочку в школу отвозил и привозил оттуда охранник, а в эти свободные часы Зоя моталась с риэлтером по Москве в поисках квартиры, удовлетворяющей максимальным требованиям комфорта за минимальную цену. На третий день ей повезло: срочно продавали двухкомнатную квартиру в кирпичном доме постройки семидесятых годов на Смоленской площади. Не самое тихое место, конечно, но часть окон выходила на Москву-реку, а одно - в большой зеленый двор. Метро рядом, родители - в пятнадцати минутах езды на троллейбусе, ремонт требуется минимальный, а освободить площадь хозяева готовы хоть завтра: деньги им были нужны позарез и немедленно.

Собственно процедура развода была минимально упрощена: обо всем договаривались адвокаты. Мотив был традиционный: несходство характеров, о нарушении супружеской верности никто даже и не заикался, о материальной стороне дела стороны договорились полюбовно, интересы ребенка ущемлены ни в коей мере не были. Небольшие сувениры кому надо сократили срок процедуры до минимума и через месяц Зоя оказалась уже не женой миллионера, а разведенной женщиной "за тридцать" с ребенком, каких в Москве - десятки тысяч. В день получения свидетельства о разводе Зоя перебралась с Алиной на новое место жительство, причем это мероприятие довольно удачно совпало с началом осенних каникул в школе. После них Алина должна была пойти уже в обычную среднюю районную школу, а не в привилегированный лицей, чему, как ни странно, была несказанно рада.

-И не жаль тебе оставлять друзей? - поинтересовалась как-то Зоя.

-Друзей? - фыркнула Алина. - Они все тупые, как я не знаю кто. Все разговоры о том, у кого родители круче, то есть папеньки, разумеется. Мамаши-то там все, как на подбор, кошелки-кошелками, только в фирму упакованные. Нет, не жалею ни капельки. Да и надоело, как арестантке, с конвоиром мотаться. Мороженое спокойно съесть невозможно: проверяет, не отравлено ли. Цирк!

-У них работа такая, доченька, - вздохнула Зоя. - Конечно, никто нас с тобой травить не собирается. Только имей в виду: деньги теперь считать придется, как всем нормальным людям.

Алина только махнула рукой и надела наушники от плеера. Зоя посмотрела на дочь как-то другими глазами: она считала, что Алина больше похожа на отца и материальный аспект для нее значит очень многое. Оказалось - не очень. Приятное разочарование. Как и открытие того, что продукты можно покупать раза в четыре дешевле, чем те, которые им доставляли на дом, что убрать двухкомнатную квартиру можно и без помощи наемной работницы, а вид на Москву-реку, особенно по вечерам, просто завораживал. Что же касается неизбежного городского шума, то от него удалось отгородиться фирменными стеклопакетами. В общем жизнь постепенно налаживалась.

Константин хотел бы сказать то же самое о себе, но как-то не получалось. Клара приняла его и, кажется, даже обрадовалась тому, что ради нее он ушел из семьи (именно такая версия ей была преподнесена вместе с дорогим кольцом, символизирующим начало новой жизни). Первая неделя пролетела, как медовый месяц, Константин даже дела несколько запустил. Потом съездили, как и хотели, на экзотические Багамы, провели там феерическую неделю и вернулись в осеннюю, слякотную Москву. Начались будни и…

Во-первых, выяснилось, что привычки у Клары и Константина не то, что разные - диаметрально противоположные. Клара могла не спать несколько суток, а потом за десять-двенадцать часов наверстать упущенное и снова быть в форме. Константин же все-таки привык спать не меньше восьми часов и желательно ночью. Засыпать под музыку и при свете он не мог, а Клара без музыки, причем громкой, просто не жила. В результате на фирму Константин приезжал невыспавшийся и злой, что немедленно чувствовали все его подчиненные.

Во-вторых, Клара была совершенно непредсказуемой. Единственное, что она признавала - это график своих съемок и дефиле, тут уж никому никаких нарушений не позволялось, а любые попытки в этом направлении резко пресекались. Но после работы она могла закатиться к друзьям слушать новые записи или просто "балдеть" в сауне с бассейном, а могла отправиться прямиком домой и запереться в спальне, чтобы отоспаться. Никаких отчетов о своем времяпрепровождении она не признавала, считала их покушением на свободу личности, а за эту самую свободу боролась как Анджела Дэвис и Долорес Ибаррури вместе взятые.

И, наконец, Клара была фантастической неряхой. Предметы дамского туалета, разбросанные по всей квартире - это были просто милые пустячки, потому что все вещи, попав в окружение Клары, начинали, казалось, свою собственную и весьма насыщенную жизнь. Константин никогда не мог быть уверен в том, что обнаружит свою бритву и лосьон в ванной, а не на кухне или даже в гостиной. Найти чистую, отглаженную рубашку становилось проблемой, а поиски запонок - сущим наказанием. Привыкший к маниакальной чистоплотности и обязательности Зои, Константин брезгливо морщился, обнаружив грязную ванную или другие предметы интимного назначения, не мог привыкнуть к тому, что расческа с пучком бронзовых волос преспокойно оказывалась в холодильнике рядом с продуктами, а ботинки почему-то все время были нечищеными. Но любое, даже самое робкое, замечание парировалось одной и той же холодной фразой:

-Я тебя не держу. Живи сам, где хочешь, со своими привычками.

Вот к такому повороту событий Константин каждый раз оказывался не готовым. Он не мог жить в хлеву, который создавала вокруг себя его возлюбленная, но не мог жить и без самой возлюбленной. В редкие минуты просветления он давал себе зарок покончить с этим наваждением, продать, наконец, особняк, купить нормальное жилье только для себя и общаться с Кларой по мере необходимости. Беда заключалась в том, что необходимость эта была практически постоянной.